Приколы

— Я Алексей, и я алкоголик, я пью водку.
— Я Анатолий, и я алкоголик, я пью виски с колой.
— Я Сергей, и я бармен. Заказ принял.

Во время переаттестации в МВД старший сержант Егоров так умело пружинил животом о пол, что сумел отжаться 15 раз.

Пожарник Никифоров так разочаровался в людях, что пошел работать в крематорий.

Кто рано встает... тот всех бесит, хлопает дверями, гремит чайником и громко ходит.

Первый, кто начал радоваться пятнице, был Робинзон Крузо.

Не так уж много в человеке откровенности. Поэтому откровенность надо беречь, а не раскидываться ею направо и налево.

Вышел из себя, поматерился и обратно зашёл.

Весна! Стало теплее. На улице определились два типа оригиналов. Первые всё ещё ходят в пуховиках, а вторые — уже в майках и шортах.

Одной из достопримечательностей Калининграда, доставшейся ему в наследство от Кенигсберга, является монументальная скульптура «Борющиеся зубры». Название скульптуры точно отражает ее сущность: два массивных бронзовых зубра, упершись крутыми лбами и задрав хвосты, жестко выясняют отношения друг с другом на высоком постаменте.
Художественная и натуралистическая пластика этой скульптурной группы прекрасно передает напряжение и драматизм схватки двух лесных гигантов, когда-то обитавших в лесах Пруссии. Видимо по этой причине, а также, потому что «Борющиеся зубры» располагалась у здания Земельного и административного суда Восточной Пруссии, скульптурная группа получила у жителей Кенигсберга название «Прокурор и защитник», точно отражающее взаимоотношение между обвинением и защитой в прусском судопроизводстве. В советских судах никакого противоборства обвинения и защиты не было в помине: все составные части советской машины правосудия работали в ярко выраженном обвинительном режиме. В результате прежнее аллегорическое название скульптуры Гипеля не прижилось и ему на смену пришло прозаическое — «Быки».
Став с 1946 года важным элементом архитектурного облика Калининграда, «Быки» тихо бодались в самом центре города на протяжении 30 лет, не пробуждая особого интереса к себе со стороны калининградцев. Уже само пренебрежительное название «Быки» говорило о том, что к этой скульптуре горожане относятся без должного пиетета. Это отражалось даже в привычках: свидание с любимой девушкой обычно назначалось у памятника Шиллеру, а простая студенческая или дружеская сходка с легкой выпивкой происходила, как правила, у «быков».
Так продолжалось до начала 70-х годов прошлого века, пока неизвестные озорники не привлекли всеобщее внимание горожан к полузабытым «быкам». Именно тогда, то ли в 72, то ли в 73 году, безымянные «миряне» впервые раскрасили красной краской на Пасху яйца борющимся зубрам. Информация об этом мгновенно распространилась по Калининграду и горожане тысячами направились к «Борющимся зубрам», чтобы увидеть новоявленное «чудо». Окрашенные яйца рогатых исполинов привлекали их взоры несколько дней, пока городские власти не спохватились и не ликвидировали следы откровенного хулиганства.
Через год ситуация повторилась. Опять в канун Пасхи неизвестные озорники окрасили мошонки быкам красной краской и опять городские власти в течение нескольких дней не мешали горожанам любоваться очередным пасхальным «подарком». Такое промедление трудно объяснить, так как хорошо известна расторопность советской власти при решении любых вопросов. Возможно, атеисты из руководящих партийных и советских органов считали, что таким образом они борются с церковными обычаями и обрядами.
Но не все чиновники в партийном и советском аппарате области и города были склонны попустительствовать шутникам-красильщикам. И на самом верху было принято решение положить конец их пасхальным проделкам с окрашиванием яиц «Быков». С этого момента начинается самая занимательная часть новой истории скульптуры «Борющиеся зубры».
Каждый год в преддверии пасхи к «Быкам» стали выходить на дежурство милицейские наряды. Их задача была предельно простой — воспрепятствовать действиям злоумышленников по раскрашиванию мошонки зубров. Казалось бы — чего проще. Следи за теми, кто крутится в дневное и, особенно, ночное время вокруг памятника культуры и пресекай незаконные действия злоумышленников. Тем более, что памятник на виду и хорошо освещен. Однако воспрепятствовать проказам «красильщиков» не получалось. Каким-то необъяснимым образом они находили возможность незаметно прокрасться к «Быкам» и раскрасить их мошонки. Сказывалась,
по-видимому, врожденная способность русских людей вести партизанские действия под самым носом противника. Чуть замешкался противник — партизаны тут как тут. В результате боевой вылазки — железнодорожный состав с вооруженной техникой пущен под откос, а «Быки» обрели новый праздничный прикид.
Наиболее ярким эпизодом противостояние «красильщиков» и милиции стал один апрельский день, когда «красильщики» наждачной бумагой очистили темную краску и патину на мошонках «Быков» и тщательно отполировали их до блеска. На ярком весеннем Солнце отполированные яйца засияли как драгоценные украшения. Вот тогда-то калининградцы и узнали, что собой представляют настоящие, а не сказочные золотые яйца. Смеха в городе было больше, чем на первое апреля. Не смеялись только в милиции и горсовете. Последовала жесткая команда -закрасить золотые яйца «Быков», найти и наказать хулиганов.
Закрасить, и скрыть свой позор для блюстителей порядка было нетрудно, а вот с поиском хулиганов дело не сладилось. Сразу поймать за руку злоумышленников не получилось, а искать их по оставшимся следам краски на руках или по наводке осведомителей было бесполезно. Как говорится в известной поговорке, не пойман — не вор. А ловить уже было поздно. Пришлось еще на один год отложить разборку с возможными осквернителями памятника культуры.
После случая с полировкой яиц «Борющихся зубров» стали охранять в предпасхальные дни как первых лиц государства. Только голубям и воронам дозволялось вступать с «Быками» в непосредственный контакт. Для людей такой контакт был запрещен. Разрешалось только осматривать скульптуру и фотографироваться на ее фоне. Это сразу дало положительный результат. Очередную Пасху «Быки» встретили без окрашенных мошонок. Однако торжество охранителей порядка было недолгим. Как только дежурство милиционеров прекратилось, яйца вновь выкрасили в красный цвет.
Так до перестройки и шла с переменным успехом борьба «красильщиков» и «охранителей». Ни одной стороне не удавалось добиться явной победы в противоборстве. Для «красильщиков» такая победа означала бы легализацию яркой раскраски яиц «Быков», для «охранителей порядка» -неприкосновенность естественного цвета их мошонок.
Перестройка и последующая либерализация экономики и нравов, похоже, склонили чашу весов в сторону «красильщиков». Новые власти Калининграда поняли тщетность своих попыток противостоять партизанским вылазкам «красильщиков» и махнули на их «художества» рукой. Возможно, этому решению способствовало и то, что на смену красному периоду в истории «Быков» пришел зеленый: в последние годы по только им ведомым причинам, «красильщики» стали использовать для раскраски мошонок «Быков» зеленую краску. В пользу этого предположения говорит личное восприятие автора: зеленый цвет мошонок не так бросается в глаза на фоне серо-зеленой патины скульптуры как большевистский красный.
Найденный компромисс между «охранителями» и «красильщиками» позволил Калининграду обрести еще один знаковый для туристов объект внимания, наравне с Кафедральным собором, могилой Канта или Музеем Янтаря. Вот и сейчас, когда пишутся эти строки, «Быки» бодаются друг с другом с позеленевшими от натуги мошонками в сквере возле Калининградского государственного технического университета. Как обычно возле них крутятся с видеотехникой туристы, снимая на память примечательную достопримечательность нашего города. И ничего страшного не происходит. Люди не становятся ни хуже, ни лучше оттого, что видят. Просто улыбаются и обмениваются веселыми репликами. А когда человек улыбается, он хоть немного становится добрее.

Чтобы высказать человеку все, что ты о нем думаешь, достаточно одной обоймы.

Как-то раз мне приснился сон, что я ем пиццу, причем огромную. А проснувшись, я заметил, что куда-то исчезла подушка.

Какое-то время я занимался тем, что продавал слуховые аппараты, ходя по квартирам. И дела шли, надо сказать, плоховато: клиенты, возможно, самые лучшие, мне не открывали.

Вертинский давал концерт в маленьком клубе Минска. Перед выступлением они с пианистом М. Брохесом решили опробовать звучание рояля. Оказалось — жуть. Позвали директора, тот развел руками. Вздохнув, сказал: «Александр Николаевич, это исторический рояль — на нем отказался играть еще сам Шопен.»

Топчусь на платформе в метро, жду поезда.
Рядом со мной возникает парень, при виде которого мои фобии начинают шевелиться.
Парень прячет что-то под курткой и явно не в себе. Не потому что прячет (мало ли, скрал чего), а потому что дёрганый шибко. Худосочному интеллигентному неврастенику ещё куда ни шло прилюдно дёргаться и панически озираться по сторонам (стереотипы такие стереотипы), а коренастому спортивному крепышу с выраженными надбровными дугами и волевым подбородком — не пристало. Короче, палево. Прочие пассажиры и в ус не дуют, а я агрессивных психопатов жопой чувствую.
Я отхожу от палева на безопасное расстояние (это чтоб не допрыгнул с первого раза), но с намерением оказаться с ним в одном вагоне, и из вида не выпускаю (этого фраера погубит не жадность, но любопытство).
Прибывает поезд, я просачиваюсь в начало вагона, парень — в самый конец и тут же принимает боевую стойку лицом по ходу движения. Двери закрываются, поезд трогается, парень достаёт из-за пазухи железный прут, размахивается им и орёт, дико вращая глазами:
— П%д@расы, я вам сейчас тут все стёкла нафиг побью! Все лампы нафиг побью! Вы у меня, суки, стекло будете жрать! Кровью, бляди, умоетесь! — и далее в том же духе.
— П%пец, доездилась, — констатирует первый внутренний голос. — Зря он не обернулся, когда вошёл, — деловито вставляет второй внутренний голос.
Дело в том, что на последних местах вагона — за спиной вошедшего — сидят менты. Полдюжины здоровенных скучающих мужиков в форме. Несколько секунд они спокойно разглядывают нарушителя, потом, как только он делает неуловимое движение рукой с прутом в сторону окна, так же спокойно винтят его и усаживают промеж собой.

Жестокость — это черта характера добрых людей, она возникает когда об твою доброту начинают вытирать ноги.