Приколы

Оптимист — это такой человек, который верит, что вскоре после конца света наступит конец тьмы.

Беседуют два философа:
— Кто мы такие? Так, листочки на древе жизни.
— Не скажите, коллега. Мне порой кажется, что наше древо жизни — хвойное дерево, уж больно много на нем разных шишек.

На весёленьком зелёном косогоре напротив моего балкона уселся здоровенный кот и принялся рыть яму. Рыл он её очень основательно. Посидев, так же неспешно и тщательно её зарыл. В этом не было бы ничего удивительного, если бы не склон, на котором сидел кот — весь замусоренный окурками, обрывками и ошмётками. Парень, стоявший над косогором, докурил сигарету и прицелился запустить окурок. Глянул на кота, улыбнулся и — пошёл к ближайшей урне...

Работаю технологом на флоте и хочу рассказать как мой наладчик в бога поверил.
Стояли на ремонте в Китае, естественно дешевое пойло рекой. Ну и загудел мой наладчик на неделю. Командир чтобы прекратить нездоровое увлечение, отобрал у него последние гроши, забрал документы и запретил сход на берег, после чего собрал экипаж и предупредил: кто наладчика похмелит, без разговоров чемодан вокзал Россия. И вот просыпается бедолага утром. Похмелиться нечем, гонец не бежит, в город не пускают. Походил, походил чувствует конец приходит, ну еще бы — неделю пить. Вышел он на палубу покурить, глянул за борт, а там пива упаковка плывет. Отвернулся, посмотрел снова — плывет зараза, ушел на другой борт, вернулся — все равно плывет, значит не глюк. Перекрестился, подцепил сачком пока никто не видит и бегом в каюту. Открыл, убедился и окончательно уверовал. Сейчас кодированный, говорит бог два раза не помогает.

Большое искусство — вовремя открыть рот. Величайшее — вовремя закрыть.

— Дайте мне автомат, запасной рожок, и мир станет лучше.
— Двух рожков, однако, не хватит.
— Я не говорил, что он станет идеальным. Но он станет лучше.

Рассказ Владислава Третьяка из интервью:
У нынешнего поколения есть все возможности посмотреть мир. У советской сборной режим был куда жестче. Считалось, что во время чемпионата мира ты должен только тренироваться, а в свободное время сидеть в номере и настраиваться на предстоящие матчи. А иначе, мол, зачем вообще на чемпионат мира тебя взяли? О том, чтобы в магазин сходить, и речи не было. Во-первых, все полагавшиеся суточные в валюте выдавали в последний день турнира, когда времени пробежаться и купить какую-нибудь импортную технику оставалось в обрез. А по ходу чемпионата Тарасов, увидев, что хоккеисты зашли в какую-нибудь торговую точку, мог «под настроение» и домой отправить. Со мной как раз здесь, в Швеции, едва такая история не случилась.
В 1969-м ЦСКА приехал на сбор в город Мора. Я зеленый семнадцатилетний пацан, только-только попал в команду. А рядом с ледовой ареной был магазин спортивной одежды. Там все красивое такое висело, заграничное. Глаза при взгляде на витрину разбегались. Как-то вечером пошли мы с Толстиковым воздухом подышать. Он говорит: «Давай зайдем. Денег нет, так хоть полюбуемся». Я испуганно в ответ: «А вдруг Тарасов увидит?» — «Да он спит давно». Вошли, с завистью наблюдаем за стендом с хоккейной экипировкой. И как назло через пять минут в дверях появляется Анатолий Владимирович!
Я тогда cильно испугался: все, думаю, конец моей карьере в ЦСКА. Шмыгнул в угол, попытался спрятаться за манекеном, который в три раза тоньше. Но повезло, что Тарасов в хорошем настроении был. В магазине еще раньше нас оказались Викулов с Полупановым. Игроки постарше, им-то кроны шведские выдали. Главный тренер подходит к ребятам с улыбкой и говорит: «Приценяетесь?» — «Да вот спортивные костюмы фирменные висят. В них ваши кроссы и нагрузки с большим удовольствием переноситься станут. Одна беда, дороговато. Двести крон».
Тарасов только и спросил Викулова и Полупанова: «За сто возьмете? Я мигом договорюсь». Подзывает хозяина магазинчика, делает важное лицо и пальцем себе в грудь: «Я — Тарасов». А тот болельщиком оказался, восторг начался, поклоны в пояс, прыжки вокруг. «Мистер, вам любые скидки». Купил Анатолий Владимирович костюмы и только потом заметил меня. Я к тому времени от страха оправился и поедал глазами вратарскую маску. Удобная такая, с решеткой. А у нас в те времена были плотно прилегающие к лицу шлемы. Играя в них, постоянно страдал от трещин, синяков, необходимости накладывать швы. Подходит Тарасов и спрашивает: «Нравится, молодой?» — «Нравится-то нравится, а денег ни копейки». — «Бесплатно заберем». Подзывает хозяина и объясняет: «Это будущая суперзвезда. Парень станет лучшим вратарем на планете».
Что самое смешное — все на чистом русском. Но продавец все равно понял, что шведских крон мы ему не дадим (улыбается). Снял, упаковал все, преподнес подарок. Тарасов же так вошел в раж, что, уходя из магазина, складной стульчик прихватил, что стоял у дверей. Со словами: «На рыбалке — самая нужная вещь».

— Какие олигархи более жадные: лондонские или московские?
— Конечно, московские: лондонские все у нас забрали и уехали себе в Лондон, а московские все забрали и смотрят, как бы еще чего забрать.

Я не толстый — на мне груз проблем.

Хотел вызвать у людей положительные эмоции, а вызвал панику и наряд милиции.

Разгневанные старики провели дедос-атаку на Пенсионный фонд.

— Я Алексей, и я алкоголик, я пью водку.
— Я Анатолий, и я алкоголик, я пью виски с колой.
— Я Сергей, и я бармен. Заказ принял.

Во время переаттестации в МВД старший сержант Егоров так умело пружинил животом о пол, что сумел отжаться 15 раз.

Пожарник Никифоров так разочаровался в людях, что пошел работать в крематорий.

Кто рано встает... тот всех бесит, хлопает дверями, гремит чайником и громко ходит.