Приколы

Когда я была совсем маленькой, то говорила «каль-каль». И мама понимала, что «каль-каль» — это «читай». У всех же мам и детей есть свой птичий язык.
А сейчас мама говорит мне «скаб» — и я понимаю, что скайп.
Марусина мама говорит «секондхенды», а Маруся понимает, что скинхеды.
Дальше всех ушла мама Леши, которая говорит «кружка крес», а Леша понимает, что френч-пресс.
Сначала ты не знаешь всех человеческих слов, но мама тебя понимает. А потом мама не в курсе, но ты все равно знаешь, о чем она говорит.
Раньше мы с мамой жили в разных городах, а теперь вместе. С ее появлением изменилось многое, но самое главное одно: раньше у меня была квартира, а теперь появился дом. Одно и то же помещение звучит по-разному, если там мама.
А еще мы с мамой поменялись сумками. Вот раньше как: я дома, мама приходит с работы. Я бегу мимо нее и сразу в сумку. Потому что мамина сумка, когда она с работы — это самое интересное место на свете. Особенно, когда мама зимой с мороза, она пахнет шубой, помадой и щеки ледяные. В сумке обязательно что-нибудь интересненькое. Конфеты или мыльные пузыри. И ты этому рада очень, минут десять очень рада! А потом уже не интересно, но завтра мама опять придет с работы с сумкой.
А сейчас все наоборот. Прихожу, а она спрашивает: «Что ты мне принесла?» И я раскрываю сумку, а там подарочные плюшки какие-нибудь. Мама сразу бежит на кухню, и пока я разуваюсь, то она уже проходит мимо в комнату, в одной руке кружка с чаем, в другой банка варенья, а во рту булка, потому что руки заняты. И она говорит мне что-то прямо через булку, вид очень деловой. Наверное, она говорит, что переставляла сегодня кувшинчики (мы договорились, что мама никогда не будет переставлять кувшинчики, потому что не надо трогать эти кувшинчики, но она их все равно переставляла) и теперь у меня больше нет кувшинчиков. Когда-то я точно также выкручивалась, что получила трояк: очень быстро, непонятно, через булку. Потому что вроде как сказала по-честному, а вроде бы и пронесло. Мама мне раньше говорила: «Ты еще не сказала, а я уже знаю, о чем ты подумала». И у меня такое ощущение, что я теперь тоже.

— Мам, я иду гулять! — С кем идешь? А где вы будете гулять? А когда вернешься домой? — Пап, я иду гулять! — Хорошо.

Мать поставила Вовочке ультиматум: если опоздал к обеду — за столом должен молчать. Тот, ясное дело, опять опоздал.
— Слушай, мама...
— Ни слова!
— Там...
— Ещё раз говорю, заткнись!
После обеда.
— Ну, что ты хотел сказать?
— А, ерунда! Там в прихожей братишка сгущёнку в твои зимние сапоги наливает...

Слушаю, как два пацана — мой сын и его друг (по 10 лет) обсуждают, что сделать с дохлым майским жуком. Сходятся на мнении, что труп надо завернуть в березовые листья, вырыть ямку, положить его туда, засыпать и крест поставить. Тут уж я встреваю:
— А крест-то зачем?! Кресты ставят на могилы верующих людей, христиан. А жуки-то в церковь не ходят!
Друг сына примирительно замечает:
— Ну, некоторые залетают...

Эх, молодёжь. В 16 лет завела себе ухажера, а маму с 30-летием поздравить забыла.

Чем тише сидит ребёнок в соседней комнате, тем страшнее туда заходить...

Отец который очень хотел, чтобы его сын стал физиком, бил пацана не ремнем, а током.

Уже подрастает поколение детей, чьи родители познакомились на рабочем столе.