Истории «родители»

Когда я была совсем маленькой, то говорила «каль-каль». И мама понимала, что «каль-каль» — это «читай». У всех же мам и детей есть свой птичий язык.
А сейчас мама говорит мне «скаб» — и я понимаю, что скайп.
Марусина мама говорит «секондхенды», а Маруся понимает, что скинхеды.
Дальше всех ушла мама Леши, которая говорит «кружка крес», а Леша понимает, что френч-пресс.
Сначала ты не знаешь всех человеческих слов, но мама тебя понимает. А потом мама не в курсе, но ты все равно знаешь, о чем она говорит.
Раньше мы с мамой жили в разных городах, а теперь вместе. С ее появлением изменилось многое, но самое главное одно: раньше у меня была квартира, а теперь появился дом. Одно и то же помещение звучит по-разному, если там мама.
А еще мы с мамой поменялись сумками. Вот раньше как: я дома, мама приходит с работы. Я бегу мимо нее и сразу в сумку. Потому что мамина сумка, когда она с работы — это самое интересное место на свете. Особенно, когда мама зимой с мороза, она пахнет шубой, помадой и щеки ледяные. В сумке обязательно что-нибудь интересненькое. Конфеты или мыльные пузыри. И ты этому рада очень, минут десять очень рада! А потом уже не интересно, но завтра мама опять придет с работы с сумкой.
А сейчас все наоборот. Прихожу, а она спрашивает: «Что ты мне принесла?» И я раскрываю сумку, а там подарочные плюшки какие-нибудь. Мама сразу бежит на кухню, и пока я разуваюсь, то она уже проходит мимо в комнату, в одной руке кружка с чаем, в другой банка варенья, а во рту булка, потому что руки заняты. И она говорит мне что-то прямо через булку, вид очень деловой. Наверное, она говорит, что переставляла сегодня кувшинчики (мы договорились, что мама никогда не будет переставлять кувшинчики, потому что не надо трогать эти кувшинчики, но она их все равно переставляла) и теперь у меня больше нет кувшинчиков. Когда-то я точно также выкручивалась, что получила трояк: очень быстро, непонятно, через булку. Потому что вроде как сказала по-честному, а вроде бы и пронесло. Мама мне раньше говорила: «Ты еще не сказала, а я уже знаю, о чем ты подумала». И у меня такое ощущение, что я теперь тоже.

Учусь в Берлине. Звонили нетрезвые родители, убеждали после полуночи водрузить флаг на Рейхстаг.

Мальчик Кеша в свои 11 выглядит на 14 минимум. Широкоплечий, на голову выше всех в классе, да и вообще очень по-взрослому смотрится. Белокур, синеглаз, с породистым орлиным носом. Он был бы мечтой всех девчонок класса, если бы не взгляд — совершенно беззащитный и задумчивый взгляд человека, который видел в жизни только хорошее. Настоящие мачо с таким взглядом не ходят. Во всяком случае, не по украинской школе.
Всё это было ничего, пока Кешу окружали друзья ещё по садику. Но однажды дела его папы пошли очень хорошо. Он отдал сына в учебное заведение, где слетать на каникулы всем классом в Голландию — обычное дело. В новый коллектив парней Кеша не вписался абсолютно. Его начали задирать.
Первым в семье выражение скрытой грусти на его лице заметил отец. Он — крупный деятель культуры. Поговорив с сыном, сказал решительно: «Надо драться. Другого выхода я не вижу».
Этот разговор был особенно поразителен тем, что Кеша с малых лет увлекается дзюдо. А ударить человека вне ринга оказался не в состоянии. Восточные единоборства, помимо махания руками-ногами, ещё много чего включают. Есть там, например, такое доброе правило «не вступай с противником в настоящую борьбу, если не уверен, что собираешься его уничтожить».
Папа провёл с Кешей несколько показательных драк и морщась от боли сказал, что достаточно. На следующий день в школе случилось светопреставление с учениками, вылетающими из окон и дверей. Папу вызвали к директору. Но в процессе борьбы Кеша обзавёлся лучшими друзьями. Как из числа вылетевших, так и из помогавших вылететь. У него появилась девушка.
А я вдруг вспомнил, что папа Кеши попал в армию щуплым низкорослым пареньком. Его били там смертным боем. Вернулся из армии накачанным, как Рэмбо. Теперь отец и сын выглядят похоже — светловолосые, азартные, оба с перебитыми носами...

Сослуживица рассказала. Читает ребенку сказку:
«На камне написано:
Налево пойдешь — коня потеряешь, а сам будешь счастлив.
Направо пойдешь — сам погибнешь, а конь будет счастлив
Прямо пойдешь — оба целы будете, но несчастны».
Спрашивает ребенка:
— Ты бы куда пошел?
Только неиспорченное детское мышление могло родить такой естественный ответ.
— Коня жалко — пусть живет. Я бы коня оставил у камня, а сам бы пошел налево.
И как ему было объяснить, почему в сказке этот гад пошел налево с конем?

Внук (20 лет) и дед трындят о жизни.
— Дед, а ты как с бабкой познакомился?
Старик встопорщил усы и весело крякнул.
— Я тогда на четвертом курсе учился. Послал нас декан за каким-то хреном в главный корпус института. Нас — это меня и моих однокурсников Мишку и Рудика. Ну вот, поднимаемся мы, значит по лестнице на второй этаж главного корпуса, а навстречу спускается девушка. А уже май был, одета по летнему. Платье, туфельки, сумочка и зонтик. И вот идет она, и вдруг как оступится только! И полетела с лестницы прямо на нас.
Короче, Мишка туфлю поймал и сумочку, а Рудик — зонтик. Ну а мне больше всех повезло — я поймал девушку.
Вот так мы с твоей бабкой и познакомились.

В детстве я жил с бабушкой. У неё было много старых книг, включая самую большую «Книгу о вкусной и здоровой пище». 1953 год. Бабушка работала сутки через трое в госпитале, поэтому я часто оставался один. Потихоньку, чтобы не издеваться над уставшей бабушкой после смены, я стал заглядывать в эту книгу и что-то себе готовить.
Пища получалась, наверное, здоровой, но совершенно невкусной: практически несолёная, какая-то пюреобразная. Потихоньку у меня развился комплекс, что руки у меня растут как раз оттуда, откуда рецепты из этой книги должны выходить.
Через много лет, приехав в свой очередной отпуск, я стал помогать бабушке наводить в доме порядок. Книги на полках давно поменяли названия и обложки. Разбирая внутренний отсек дивана, я наткнулся на эту книгу. Вспомнив всю ту жижу, что я периодически ел, всё-таки бережно протёр её тряпкой. Перед моим взором проступили буквы, которые я в юношеской спешке толком не рассматривал: «Книга о вкусной и здоровой пище для детей от года до трёх лет».
Вдалеке колосилась рожь...

Я всегда подозревала, что с моим пением, что-то не так. Когда я начинала музицировать, родственники с озабоченными лицами разбредались по разным комнатам. А брат однажды сказал: «Ну ведь можно напевать, припевать, мурлыкать, наконец, почему ты всегда голосишь?«
Я замолчала до рождения дочки. До 4 лет она внимательно меня слушала.
Однажды мы с ней немножко поссорились, и я спросила: «Не повезло тебе с мамкой?» Она очень серьезно и надолго задумалась, а потом сказала: «Повезло, когда не поешь». Зато стало легко поднимать ее в школу: «Или встаешь, или я запеваю». Один раз они устроили провокацию, записав мое пение. Дочка сказала, что если встать на улице с протянутой рукой и с плакатом: «Так поет моя мама», включив мобильный, то сердобольные люди хорошо подадут.
После нескольких лет молчания я с удовольствием взялась нянчить годовалого ребенка. Эта девочка Лианка оказалась очень вежливой и даже иногда мне подпевала. Правда был удивленный звонок ее мамы: «Почему, когда гости попросили Лианочку что-нибудь спеть, она, вместо „Голубого Вагона“ затянула «Вперед заре навстречу?«
Однажды днем Лианка заспалась и я отправила дочку Машку ее будить.
Захожу через 15 минут, они спят обе носиками друг к другу. Начинаю возмущенно их поливать водичкой, Машка возмущается, а Лианка пронзительным шепотом ее успокаивает: «Молчи, Машка, зато ведь не поет!«
Жду внуков.
Вдруг прокатит с ними.

Рассказал знакомый, далее от его лица.
— У меня сын восьмиклассник обычно ходил в школу прямо к звонку, когда я уже уезжал на работу. Но в последнее время стал уходить на полчаса раньше, как раз вместе со мной, и я стал подвозить его в школу. Я спросил, с чего вдруг у него изменилось расписание. Сынок пробурчал что-то вроде того, что стал посещать дополнительные занятия по русскому языку, чтобы подтянуть предмет. Мне оставалось только порадоваться.
Но вот однажды подвез я его как обычно в школу и только отъехал — обнаружил, что у меня остался его ключ от квартиры. Пришлось возвращаться в школу — отдать ключ.
Сына своего я сразу разыскать не смог, поскольку никто не слышал ни о каких факультативах по русскому. Наконец одна девчонка на мой вопрос ехидно так ухмыльнулась и сказала, что все ребята в кабинете биологии. Разыскав этот кабинет, я тихонечко отворил дверь и узрел жуткую и ничем необъяснимую картину. В центре помещения стоял скелет, на нем был надет пиджачок от школьной формы, а вокруг него стояло и сидело человек пятнадцать пацанов (включая моего сына), и все они поливали это чучело самым что ни на есть отборным матом, причем делали это беспрерывно. Мне даже показалось, что скелет трещал и дымился. (Как потом выяснилось, так оно примерно и было).
Я резко вошел в кабинет, мат смолк, и я вызвал сына для объяснений в коридор.
И вот, что он мне рассказал.
Оказывается, отец одного из его одноклассников был профессиональным изобретателем. Не нравилась ему, что его сын ругался матом, и он решил пацана от этого дела отучить. Соорудил приборчик из фонетического анализатора, распознающего мат, небольшого самодельного аккумулятора и обширной электрической цепи. Все это он заделал в пиджак от школьной формы сына. Как только сынок переходил на нелитературный язык, он получал удар током. Не сильный, но чувствительный. А поскольку в школе существовали строгие правила — ходить только в форме, задумка изобретателя до поры до времени действовала.
А парень страдал, как при ломке. Ведь нынешние восьмиклассники (и не только они, конечно) — без мата себя чувствуют так, будто им язык отрезали.
Но наконец какой-то отличник по физике сказал, что придумал выход, но надо провести эксперимент. Собрали полтора десятка добровольцев за полчаса до начала занятий в кабинете биологии, надели нашпигованный электроникой пиджачок на скелет и стали материть его почем зря.
Отличник оказался прав в своих расчетах — через полчаса бесперебойного мата аккумулятор сел.
Ну вот с той поры и пошли эти факультативы по русскому.

80-е годы прошлого века. Отец торжественно ушел из семьи, отсудив на память гараж с машиной. И великодушно не став претендовать на двухкомнатную «хрущевку», в которой оставалась мама и трое детей. Не стал претендовать, правда, после того, как в эту историю вмешался Комитет советских женщин, и лично Валентина Терешкова, которой мама в отчаянии написала письмо из нашего городка. Но это другая история.
Ушел отец осенью, в гараже остались все «закрутки», домашние консервы и картошка в подполе. Все это он увез своей родне в деревню.
В те годы просить материальную помощь у государства было стыдно. А мама очень гордый человек. Никто из родни не догадывался, что живем мы... не очень сытно. Папа от алиментов «бегал» несколько лет. Жили на зарплату библиотекаря, плюс потом мама нашла подработку.
Это все преамбула. Теперь сама история. Зиму мы пережили. По весне в библиотеке маме выделили участок «под картошку» за городом. Каких трудов стоило засеять! Семенную картошку рубили лопатой на несколько частей, чтобы был «глазок» на кусочке — тогда хватило на засев. Сажали мама и мы — три дочки. Старшей 10, а мне, младшей, целых 5 лет.
За неделю управились. Потом все лето — то собирали колорадского жука, то окучивали....
И вот приехали копать картошку. А ее уже кто-то выкопал.... Никогда не забуду, с как горько плакала мама на этом поле. А я нашла на обочине в жухлой траве драные халаты, в которых орудовали воришки. Из кармана одного из халатов выпали два золотых кольца: обручальное и перстень с красным камешком (рубин), в кармане второго халата были новые «командирские» часы... Видимо, воры сняли украшения, положили в карман своей рабочей одежды, чтобы не испачкать и в спешке забыли.

С тех пор я искренне верю, что справедливость существует.

Несколько лет назад это было. Сын пошел в первый класс. И вот как-то идём вечером домой, он спрашивает:
— Мам, а что такое презерватив?
— Приспособление такое, — отвечаю. Говорю спокойно, даже небрежно. — Взрослые его используют в личной жизни. Вон, в аптеке продаётся. А что такое?
— А-а-а, — облегченно говорит дитё — а я уж думал — гадость какая-нибудь. Как секс.
— Сыночек, — давлюсь я воздухом, — а ты знаешь, что такое секс?!
Сын, помолчав:
— Знаю.
Я:
— И что?!
Сын еще помолчал, потом взял меня под руку и проникновенно сказал:
— Мам, давай договоримся. Я ЗНАЮ что такое секс. Но не хочу обсуждать ЭТО с родителями...

Совсем недавно еду в автобусе, на соседнем сидении сидит папа с сыном и сын спрашивает у папы:
— Пап, а Пап, а кто такие гомики, ну кто такие гомики?
Ответ папы сразил весь автобус:
— Не знаю сынок раньше мы их п%дор@ми звали!

Эту историю рассказала мне коллега. Почтенного возраста дама, адвокат в отставке, с которой мы периодически пересекаемся по вопросам деятельности нашей приемной.
Приключилась история в далеком 1975 году. Моя собеседница тогда работала адвокатом в адвокатской коллегии небольшого города N. Советский Союз тогда еще был, а секса еще не было. Но, в разрез с официальной партийной и государственной позицией, как это не прискорбно, все же имели место преступления на сексуальной почве. А потому были потерпевшие, прокуроры, адвокаты и судебные процесс по таким преступлениям. И, опять-таки, в разрез с официальной позицией, преступлений было немало. По крайней мере материалов о разнообразных преступлениях было достаточно, чтобы заполонить небольшое помещение единственной государственной адвокатской коллегии. Адвокаты задыхались от возносившихся до потолка папок с делами их «подопечных». Но, ничто не вечно под Луной. И истекли сроки хранения старых дел. Радости юристов не было предела. Быстро были отобраны подлежащие утилизации дела. Была ли это диверсия, спланированная врагами, или просто недальновидность, но за давностью времени уже никто не помнит, кому пришла в голову идея не париться с уничтожением материалов уголовных дел, а тривиально выкинуть их на ближайшую помойку.
Бумажные курганы ощутимо поредели, в запыленные окна стал пробиваться божий свет. Служители Фемиды вздохнули полной грудью и обнаружили на рабочих столах место, куда можно сложить локти. Наступило время обеда. Кто-то вытащил из портфеля домашнюю котлетку, кто-то закусывал бутербродом. За окном была поздняя теплая весна, и слышались детячьи голоса. Школьники шли домой после уроков.
Да. Вы уже поняли. Путь детей домой пролегал возле помойки и пропустить такое событие, как замену вонючих очистков какими-то интересными папками с фотографиями школьники не могли. Гомо— и гетеросексуальные изнасилования, убийства с ним сопряженные, скотоложество и куча еще всего интересного — с фотографиями мест преступления, трупов, анатомических подробностей, протоколами, решениями судов — все попало в руки любопытного подрастающего поколения. До вечера с помойки было вынесено абсолютно все, что адвокаты туда натаскали с утра. В школе возникла подпольная биржа наиболее интересных артефактов. Особым спросом пользовались фотографии половых органов крупным планом и растерзанных трупов. Наиболее авторитетные школьники решили, что такое сокровище не должно быть в личной собственности нашедшего его индивида, а должно передаваться страждущим на время для изучения. Верховодил авторитетными школьниками третьегодник-восьмиклассник Семен, сын прапорщика местного ВОХРа и главный школьный хулиган. Под угрозой жестокой и немедленной расправы он изъял наиболее ценные объекты и стал сдавать их в аренду по 10 копеек за урок всем желающим. Желающие нашлись, и был составлен список-очередь. Фотографии изучались под лупой. Отпечатанные на пишущей машинке протоколы с пробитыми дырочками переписывались от руки, чтобы избежать грабительской арендной платы. Школа гудела как улей. Учителя чуяли, что что-то не в порядке, но, что именно происходит, понять не могли. Коммерческие операции Семена росли вширь и вглубь. За неделю он заработал месячную зарплату своего отца и стал дерзновенно задумываться о покупке мопеда. В целях получения дополнительных прибылей был разработан тарифный план «Безлимитный выходной», когда всякий заплативший рубль в субботу мог неограниченно пользоваться аж двумя выданными артефактами до утра понедельника. Потребители оценили щедрость фирмы и разобрали фотки по домам на выходные.
На том Семина коммерция и погорела. В школе оборот предметов аренды находился под жестким контролем, но пьянящий воздух свободы пользования ударил арендаторам в голову, и они утратили бдительность. Безалаберный четвероклассник легкомысленно уложил в дневник протокол допроса убийцы-насильника и сочную, хоть и черно-белую, фотографию лежащей на земле обнаженной фигуристой женщины. Из бока жертвы торчал нож. Пытливый исследователь намеревался насладиться своим сокровищем вечером, перед тем как уснуть, под одеялом. Но не учел тот факт, что отец, суровый майор-танкист в целях контроля учебных успехов малолетнего раздолбая возьмется проверять его дневник. Пока собственно раздолбай, гордый как петух, дефилировал во дворе под завистливыми взглядами менее состоятельных и удачливых одноклассников. Открытый дневник выдал остолбеневшему отцу совершенно неожиданный аспект учебной деятельности отпрыска. Отец осмотрел фотографию, прочитал протокол. Затем вынул из брюк узкий офицерский ремень, хмуро сел на диван и стал ожидать чадо. Оставим за кадром душещипательную историю выяснения отношений отцов и детей. Известно лишь, что она продолжалась до часу ночи. И закончилась полной и безоговорочной капитуляцией детей. Танковые клинья прорвали оборону и приперли любителя острых ощущений к стенке. Испугавшийся до одури арендатор сдал всех и вся. Пришедшая домой мама пила из стакана валерианку. Воспитуемый тихо выл в углу со спущенными штанами. Майор метался по квартире как тигр в клетке. Это же кошмар. Не забывайте, 75-й год. Порнография, спекуляция. Статья. Однозначно. А тут еще дети. Отягчающие обстоятельства. Финал карьеры забрезжил очень отчетливо. Кто поверит, что все это с помойки...
Однако мужество возобладало. И отважный танкист на следующий день, в воскресенье, отправился домой к директору школы. Где обнаружил еще несколько прячущих глаза родителей. Стало немного легче, явление явно приняло массовый характер. После небольшого, но яркого скандала, в процессе которого родители демонстрировали директору найденные у детей материалы, а директор дважды падал в обморок, пришли к выводу, что что-то надо делать. Все воскресенье инициативная группа разрабатывала тактический план. Штаб операции был перенесен в школу. С заслуженного выходного на работу были вызваны все учителя, включая физкультурника и трудовика.
В понедельник с утра специальные делегации были направлены в прокуратуру и в адвокатскую коллегию. Остальные наличные силы учителей и инициативных родителей были направлены на повальный шмон. Класс закрывали на ключ и школьников по очереди заставляли выворачивать на изнанку портфели и карманы. Прокуратура оперативно привлекла милицию. Изъятые вещдоки складывали в коридорах в картонные коробки. Директор школы в очередной раз бухнулась в спасительный обморок и больше из него уже не приходила до приезда скорой. Скорая не уезжала, ей было чем заняться. Городок стоял на ушах. В кабинете первого секретаря горкома партии сидело милицейское и прокурорское руководство, директор гороно, завуч и директор школы. Белый, как мел, сидел руководитель адвокатской коллегии. Всех трясло. Вопрос стоял ребром. Надо было как-то реагировать. Но как реагировать в сложившейся ситуации никто не знал. Возбуждать уголовное дело о распространении порнографии? В отношении руководителя коллегии адвокатов? Распространял порнографию посредством выбрасывания на помойку? Да куры ж засмеют... Против Семена? Так он там не один был... Это ж целая банда.. Скандал на всю область! Дети организовали банду по распространению жестокой порнографии... При соучастии практически полного состава местной адвокатской коллегии, красота! Тут уже стул начинал качаться под руководителем горкома, такой ракурс никак нельзя было допустить...
В итоге было принято волевое решение. Первый секретарь связался с руководителем областной коллегии адвокатов и в двух словах описал ситуацию. Тот икнул, прыгнул в служебную машину и вечером был в городе N. Вечером того же дня главу городской коллегии отправили в отставку в связи с выходом на пенсию, предварительно влепив ему строгий выговор за нарушение правил хранения документации. Все остальные сделали вид, что ничего не случилось. Семену срочно выдали аттестат о 8-классном образовании и под этим благовидным предлогом выперли из школьных стен. А школьники еще долгое время шепотом выясняли друг у друга смысл отдельных терминов, почерпнутых ими из изученных протоколов. Вот так, ученье не всегда свет...

Есть у меня сумка. Я её купил 84 году в Риге, за дорого, рублей за пятнадцать. Темно-пурпурная. Не очень большая, то есть не «мечта мародёра». Эта сумка объездила со мной всю Европу. Было всё: то сумка прилетала раньше меня, то я прилетал раньше сумки, но мы всегда в конечном счёте встречались. Один раз пытались вырвать из рук — не удалось. Я эту сумку считаю счастливой.
Наступило время, и мой сын пошёл в армию, и я отдал ему эту сумку, на счастье. Счастливо отслужив, сын возвращался домой. На вокзале, уже почти дома, на него напали представители кавказских народов (кажется так политкорректно) с ножом. Против ножа — сумка. Сумка выдержала — сын без повреждений.
А вот теперь я думаю, если бы я не поехал в Ригу, не купил бы эту сумку, сын остался бы живым?

Хочу быть секвойей!
Рассказала подруга Юля с работы (далее от первого лица).
Своего пятилетнего сынишку определили в частную младшую школу, в подготовительный класс с английским языком, компьютерами и развивающими уроками. Класс хороший, ребенку нравится. Но, как и в раю есть змей, так и младший класс не остался без своей ложки дегтя — детского психолога. Психолог оказалась дамой молодой и энергичной, таскающей всех родителей на воспитательные беседы как на работу. Любое самое невинное слово ребенка кажется ей явным доказательством того что в семье ученика ужасы, побои и абсолютно нездоровая обстановка.
В семье конкретно нашего ученика все спокойно и мирно, за исключением того что ему достались на редкость пофигистичные родители: мне в школу стало влом наведывать уже после второго раза (к тому же с работы так просто не уйдешь), а муж вообще не понимает зачем это нужно. Ходит сын в школу и ходит, учится-то нормально.
Собственно история. В очередной раз вечером ребенок с независимым видом притаскивает мне дневник. С нехорошими предчувствиями открываю и любуюсь: на все страницу красуется вызов в школу. «На уроке о том, кем хотят стать дети, ваш сын сказал, что он хочет стать СЕКВОЕЙ(!). Наш психолог считает, что вам необходимо это обсудить. Желание стать секвойей возможно, если у ребенка психологическая травма и он хочет постоянства и покоя. Возможно неподходящая обстановка дома (и далее по тексту)...".
Какая «неподходящая обстановка»?! Хотя, психолога я понять все же могу — выбор-то профессии нетривиален, мягко говоря.
Поворачиваюсь к сыну: «Митя, но почему СЕКВОЙЕЙ?«
Ребенок вздохнул, выразительно посмотрел вверх и объяснил: «Ну, мам! Не секвойей а сек*овьей! (букву «Р» Митя не выговаривает) Ты же сама гово*ила, что ей весело жить и всем не*ви портить. Ну, сек*ови! И тут я с ужасом вспомнила, как в присутствии ребенка абсолютно не педогогично высказалась на тему свекрови, которая падает на голову без предупреждения, ломает все планы, и вполне себе этим счастлива. И вот теперь мой сын мечтает стать свекровью! Переведя взгляд со счастливой мордахи сына на его дневник, глубоко вдохнула, пытаясь срочно придумать что сказать... и тут муж с дивана выдал: «Так, Митяй, возвращаемся к официальной версии! СЕКВОЙЮ мама твоей учительнице еще как-нибудь да объяснит!»

БАБУШКА
Живет во Львове мальчик Богдан. Уже, правда, не совсем мальчик — 15 лет. С самого детства в семье у него какой-то кавардак. Мама с папой давно разошлись, дедушка умер, да к тому же за последние годы со скандалами и мордобоем уже успели смениться три отчима...
Мать вся на нервах, с утра до вечера пропадает на работе, от нее доброго слова не выпросишь и только один человек есть у Богдана, которого он любит всем сердцем — это его милая бабушка.
По пальцам одной руки можно было бы посчитать те дни, когда он засыпал, не поговорив перед сном со своей бабулей. Секретов друг от друга у них не было никогда. Бабушка и внук были душами друг друга...
Первая любовь, первые синяки и потери — любая мелочь в тот же день была известна бабушке, но и хранила она секреты внука надежнее швейцарского банка.
Богдан рос, мужал и с годами сам стал неплохим советчиком для бабушки. Мать даже чуть-чуть завидовала их идиллическим отношениям...
В один по настоящему прекрасный день, парень вернулся из школы и вышел во двор выгулять собачку. Сел на лавочку, закурил и увидел, что рядом на соседней скамейке сидит старушка с чемоданом и до неприличия пристально его рассматривает.
Богдану стало не по себе и он спросил:
— Бабуля, Вы что-то хотели?
Старушка ничего не ответила и принялась звонить по мобильнику.
Вдруг парню тоже позвонили, он взял трубку — это была его бабушка:
— Здравствуй Богданчик, здравствуй мой маленький.
Потрясенный мальчик не сводил с незнакомки глаз, он убрал от уха телефон и закричал:
— Ба — буш — ка!!!
Потом вдруг бросился на шею к бабульке сидящей на соседней скамейке...
P.S.
До этого дня, паренек ни разу за свою пятнадцатилетнюю жизнь не видел любимую бабушку.
Она все эти годы была в Греции на заработках, помогала копейкой семье и каждый Божий день во что бы то не стало, звонила внуку Богданчику, чтобы узнать как прошел его день...