Истории «ученые»

В конце 70-х сотрудник Института биофизики составлял задание на проектирование нового корпуса: аквариум, террариум, инсектарий... Когда директор срочно потребовал документ, чтобы представить его в правительство, сотрудник сознался, что для смеху добавил ... сепулькарий. Директор посмеялся и сказал, что попросит секретаршу перепечатать...
Через год проектировщики прислали вопрос: где взять типовой проект сепулькария? Сотрудник пришёл в тихий ужас: проект шёл по перечню особо важного строительства СССР!!! Пришлось экспромтом «запускать дурочку»:
— Помещение нужно для выполнения особых задач в закрытой тематике, таких объектов ещё нет ни в нашей стране, ни в мире!
— А какое оборудование там будет, выдержат ли перекрытия?
... В итоге построили конференц-зал!

Эту байку рассказывают студенты-биологи.
«Жили-были», как говорится, на биофаке два доцента, назовем их Петровский и Ивановский (я не помню, как там в оригинале). Специальностью их была микология — наука о грибах. И вот, доц. Петровский нашел в украинских лесах ранее неизвестный науке гриб из рода Веселка. Это по-русски, а по латыни этот гриб называется Fallus. Это не шутка, сам видел его несколько раз, очень похож. Только близко подходить к этому грибу не рекомендуется — воняет омерзительно, мух привлекает.
Ну так вот, а Ивановский у Петровского это открытие стырил, от своего имени опубликовал и назвал гриб в свою честь — Веселка Ивановского. Спустя некоторое время Петровский ему злобно отомстил. В одной из своих работ он написал такую фразу: «Fallus Ивановского отличается небольшими размерами и особенно неприятным запахом».

Насчет мальчугана, который еще в советское время предложил новую, энергосберегающающую схему разведения мостов в Ленинграде...
Помнится мне, в журнале «Юный техник» был такой раздел, куда юные кулибины посылали свои технические предложения, иногда разумные, иногда не очень.
К числу «неразумных» в свое время отнесли такую идею: в тоннелях метро повесить перед окнами увеличенные кадры кинофильма, так чтобы один кадр соответствовал размерам одного окна. И тогда, по мысли юного изобретателя, проезжая в метро, пассажиры будут смотреть фильмы. Редакция пришла к выводу, что это технически невозможно (для просмотра требуется, чтобы картинки были неподвижны хоть на короткое время, поезда меняют скорость на различных участках пути, т. е. движение будет замедляться или ускоряться. Опять же — если пассажир едет только одну остановку, что он, увидит только три минуты от фильма? Был вынесен вердикт — «патентов не выдавать!» (такое было название у журнальной рубрики).
Что вы думаете? Проходит лет двадцать, я давно забыл тот журнал «Юный техник», первый раз в жизни лечу в Лондон. Каково же было мое удивление, когда из поезда, едущего от аэропорта Хитроу до городского ж-д вокзала, вдруг вижу в окнах (при проходе поезда в темном туннеле), рекламный ролик, который как раз образован картинками, развешанными в туннеле, в размере 1 окно — один кадр!
Технически решено просто — картинки освещаются вспышками лампы (типа стробоскопа), которые как раз происходят при прохождении окна перед центром картинки. Ролик недолгий, естественно, несколько минут, организовать постоянную скорость движения поезда на 3 минуты — не вопрос. Даже звук транслируется (кажется, по радиосети вагона, точно не помню).
Технически все можно было сделать 30 лет назад, вопрос в том, что никто в СССР не задумывался тогда о необходимости рекламных роликов... Вот вам и «патенты не выдавать»!

Дело было в то время, когда сахар, колбасу и водку в продавали по карточкам, а героями дня были ушлые парни с оптовых баз. Я был зеленым аспирантом на кафедре лазерных технологий одного из технических ВУЗов. Перед нами стоял выбор — либо уходить торговать в ларьке, либо находить нестандартные пути для выживания. Наниматься в ларек не хотелось...
Один нестандартный вариант нашелся сам — Сергей Иванович, владелец кооператива в Пушкине. Суровый мужчина слегка за пятьдесят с наколками на пальцах подъехал к институту на огромном подержанном Мерседесе. В сопровождении трех молчаливых парней он прошел через вахту и поднялся в лазерную лабораторию. Кооператив делал двери. С инкрустацией. Надо было вырезать лазером тонкие элементы наборных узоров.

Резать шпон мы умели. Посмотрев на пробные детальки, Сергей Иванович сказал, что систему он берет, но главное, чтобы машина была сделана дешево, по возможности из подручных материалов. Что означала последняя фраза мы поняли только на месте будущей инсталляции:
— Вот комната для лазера. Пилорама, столярка — внизу. Вот завцеха Николай. Говорите, что вам надо — он будет делать.

Это была не шутка, а возможность заработать по сто баксов на брата, что по тем временам были немалые деньги. Нам сколотили длинный и узкий стол из сосны. Точные оптические блоки заменяли дюймовые дубовые доски. Зеркала крепились шурупами по месту. Кандидаты наук прикидывали смещение оптической оси как функцию влажности и температуры досок. Затвором служил силикатный кирпич, который стоял на вертикальном чурбачке. Лазер выплавлял в кирпиче неглубокие ямки, которые светились с неярким красноватым отливом. Этим чудом управлял «Правец 8М» с 64 килобайтами памяти. Перед сдачей системы лазер со сканером закрыли длинным фанерным кожухом с косыми стенками, и наша установка получила неофициальное название «ОптиГроб-1». Система работала!
Финалом истории стал звонок на кафедру где-то через месяц. Завцеха сказал, что с системой есть проблемы.
— Что, не режет? — спросили мы.
— Режет, еще как. — ответил Николай. — Короче, у шефа потенция пропала. Как запустили ваш агрегат, так он ни с кем... это... не может. Говорит, луч в сторону его кабинета светит. В общем, недоволен шеф. Конкретно.
Д-а-а, нашли виноватых. Но проблему надо было решать. Через пару дней, вооружившись для убедительности осциллографом и измерителем мощности, мы приехали и... аккуратно повернули лазер в другую сторону.
Девяностые... Невероятное время. Трудно было жить, но есть что вспомнить.

Представьте себе, 20-е годы прошлого века, Москва, ночь, по неосвещенной улице движется светящийся голубым сиянием силуэт, из-под ног которого рассыпаются искры. По всей Москве расползалются слухи о «светящемся монахе»...
А на самом деле все оказалось весьма прозаично: молодой ученый, будущий академик АН СССР, возвращался домой из лаборатории.Из воспоминаний выдающегося советского химика Семёна Исааковича Вольфковича:
«Фосфор получался в электрической печи, установленной в Московском университете
на Моховой улице. Так как эти опыты проводились тогда в нашей стране впервые, я не предпринял тех предосторожностей, которые необходимы при работе с газообразным фосфором — ядовитым, самовоспламеняющимся и светящимся голубоватым цветом элементом. В течение многих часов работы у электропечи часть выделяющегося газообразного фосфора настолько пропитала мою одежду и даже ботинки, что когда ночью я шел из университета по темным, не освещенным тогда улицам Москвы, моя одежда излучала голубоватое сияние, а из-под ботинок (при трении их о тротуар) высекались искры.
За мной каждый раз собиралась толпа, среди которой, несмотря на мои объяснения, немало было лиц, видевших во мне «новоявленного» представителя потустороннего мира. Вскоре среди жителей района Моховой и по всей Москве из уст в уста стали передаваться фантастические рассказы о «светящемся монахе».

Человек, который мог все.
Термена пригласили в Кремль.
В кабинете, кроме Ленина, было еще человек десять. Сначала Термен продемонстрировал высокой комиссии охранную сигнализацию. Он присоединил прибор к большой вазе с цветком, и, как только один из присутствующих приблизился к ней, раздался громкий звонок. Лев Сергеевич вспоминал: «Один из военных говорит, что это неправильно. Ленин спросил: «Почему неправильно?» А военный взял шапку теплую, надел ее на голову, обернул руку и ногу шубой и на корточках стал медленно подползать к моей сигнализации. Сигнал снова получился». Кстати, в наше время в дорогих машинах до сих пор устанавливается сигнализация, в основе которой лежит изобретение Термена.
... В День независимости, 4 июля 1945 года, американский посол в России Аверелл Гарриман получил в подарок от советских пионеров деревянное панно с изображением орла. Панно повесили в рабочем кабинете посла. А потом американские спецслужбы потеряли покой: началась загадочная утечка информации. Только 7 лет спустя обнаружили внутри подарка загадочный цилиндр с мембраной внутри. Полтора года бились инженеры над разгадкой этого фокуса. Секрет оказался прост: из дома напротив на окно кабинета направлялся невидимый луч, а мембрана, колебавшаяся в такт речи, отражала его назад, и он записывался на специальное устройство.
Потом Термен так усовершенствовал свой «Буран», что мембрана стала не нужна — ее
роль выполняло оконное стекло. Поговаривают, что «Буран» до сих пор находится на вооружении наших секретных служб.
Советское правительство высоко оценило заслуги изобретателя — в 1947 году «зеку»
была присуждена Сталинская премия I степени. А после освобождения Термену
выделили двухкомнатную квартиру на Ленинском проспекте.

НЕВЕЗЕНИЮ ВОПРЕКИ
Однажды репортёры расспрашивали английского микробиолога Александра Флеминга о том, как он открыл пенициллин.
— В жизни мне всегда не везло, — тяжело вздохнув, начал учёный. — В детстве я много болел и мечтал стать врачом, но у моих родителей — бедных фермеров — не было денег, чтобы осуществить мою мечту. Потом они и вовсе разорились, и мы переехали в Лондон.
— И там ваша мечта осуществилась: вы поступили в университет?
— Да, но меня приняли только потому, что я был хорошим пловцом. Из-за постоянных тренировок и соревнований времени на учёбу почти не оставалось, и самое большее, что сулило мне будущее — это скромная должность в каком-нибудь провинциальном городке.
— И тут ваши таланты были оценены по достоинству?
— Да, но профессор Уайт пригласил меня в свою лабораторию только потому, что ему нужен был физически сильный помощник. Профессору понравился не мой талант, а мой рост.
— И в его лаборатории вам удалось сделать выдающееся открытие?
— Да, но помогла в этом очередная неудача. Когда я ставил опыты, подул сильный ветер, распахнулась форточка, и сквозняком в мои чашки Петри занесло споры плесневого гриба. Естественно, эксперимент был испорчен, и мне грозили крупные неприятности. С отчаяния я решил повнимательнее присмотреться к непрошеным «гостям» и открыл пенициллин...
— И вот тут-то вам, наконец, повезло?
— Да, но сначала коллеги окрестили пенициллин «сомнительным снадобьем», а меня — «средневековым алхимиком». Лишь во время второй мировой войны выявились прекрасные лечебные свойства нового препарата...
— И к вам пришла заслуженная слава?
— Да, но когда? Пенициллин был открыт мною в 1929 году, и к окончанию войны все уже забыли, кто это сделал. Так что в 1945 году меня с трудом разыскали, чтобы вручить Нобелевскую премию.

Однажды в конце 1960-х годов брата отправили на всё лето в Запорожье, к бабушке. А надо сказать, что Запорожье и сейчас очень сильно отличается от нашего родного города науки — Обнинска, а уж в те годы это был просто другой мир. Типичный советский индустриальный гигант: несколько сот тысяч рабочих (многие из которых недавно приехали из деревень), несколько тысяч ИТР и служащих и «даже несколько учёных».
Поскольку и бабушка, и дедушка работали, брата определили в детский сад. (Благо, тогда это было гораздо проще, чем теперь.) Находился он прямо в нашем дворе. И была в этом саду воспитательница Евдокия Марковна — милая пожилая женщина. Причём, она всегда была пожилой. Именно такой её все и помнили. Вроде бы, она ещё работала в саду, когда ей было уже далеко за 70.
В первый же день бабушка пришла забирать внука из садика и увидела странную картину: ребёнок сидит в сторонке, как бы изолированный от остальных. Подошедшая воспитательница взяла её под руку, вкрадчивым голосом собщила, что хочет побеседовать и отвела в сторонку.
— Знаете, вам следует срочно обратиться к врачу. У вашего ребёнка явное отставание в психическом развитии.
— Почему вы так решили? — спросила бабушка удивлённо-обиженно.
— Сегодня после обеда я посадила всю группу рисовать. Все дети рисуют что-то осмысленное: мальчики — машинки и самолётики, девочки — кукол и лошадок. А ваш внук нарисовал какую-то непонятную загагулину и сидит задумчиво, смотрит на неё. Я подошла, спросила: «Игорёк, и что же у тебя нарисовано?» А он отвечает: «изотерма». Я немного опешила, но спрашиваю его: «а почему ты такой грустный сидишь?» — «Да, вот опять изотерма не туда пошла!» Поверьте, это явный признак!
— Ах, вот оно что! Да вы не обращайте внимания, у него родители — учёные!
— Ааа... — сказала воспитательница, голосом полным сочувствия — тогда всё понятно...

На вечернем семинаре по риск-менеджменту знакомому профессору приятель как-то вырубил электричество — ненадолго, на полминуты, просто посмотреть, как тот будет выкручиваться без слайдов, микрофона и света в зале. Розыгрыш был мягко выражаясь жёсткий — публика в зале сидела серьёзная, честь профессора была поставлена на карту. Не задумавшись ни на секунду, он невозмутимо громыхнул неожиданно звучным, самым профессорским своим голосом — «Удачный пример, господа! Как поступить лектору в такой ситуации и что он должен подготовить для этого заранее — какие будут мнения?»

Не моё, нашёл на просторах сети. Названо байкой, но, может, так оно и было на самом деле.
Однажды на академика Александрова поступил донос — мол, имеет в квартире самогонный аппарат. Тоталитарная милиция отреагировала — участковый вежливо позвонил в дверь, поздоровался и сказал:
— Анатолий Петрович, тут сигнал был... я все понимаю, но обязан проверить. Говорят, что вот у вас самогонный аппарат есть...
— Есть! Пройдемте, я покажу — он в ванной...
Милиционер подобрал челюсть и пошел обозревать встроенный в навесной шкаф в ванной миниатюрный самогонный аппарат. Обретя дар речи, спросил:
— Анатолий Петрович... ну, скажите — ну, зачем? Неужели вам зарплаты на хорошую водку не хватает?
— Хватает. Вот ее-то, хорошую — я тут еще разок перегоняю и заново развожу. Чтобы чище была.
А когда милиционер уходил, Александров добавил:
— Делали этот аппарат у нас в лаборатории, а проектировал его Сережа Капица.

Городская баня. Рабочий день. Утром по льготным билетам мылись пенсионеры. Сейчас билеты подороже. Нас всего трое. Одного мужика я знаю папин сосед по гаражу, пенсионер. Он тоже меня помнит. Другой незнакомый. Ну, собственно знакомиться и не обязательно. Все пришли в парилке посидеть, вениками помахать. Сидим, греемся. Не знаю, что меня так раскрепостило, но я спросил у незнакомого мужика: «Вы, случайно, не кандидат наук?» Он с усмешкой осмотрел себя: «Ну да, медицинских. А что по мне видно?» Я порадовался своей проницательности. Пенсионер засмеялся и объяснил медику: «Вот скажи, где еще в маленьком городе в одном месте могут встретиться 3 кандидата наук?».

Мой Шеф рассказал. Ныне он известный, в своих кругах, ученый, профессор, доктор наук. А в молодости пришлось отдавать долг Родине, и не где-нибудь — в органах КГБ, лейтенантом. Было и такое.А Шефу рассказал эту историю коллега, имеющий на одну звездочку на погоне больше.Пришло в данную солидную (в те времена — очень солидную) организацию распоряжение — проверить один из «режимных» заводов. На соответствие «режимности» и наличие «утечки информации». Проверяемое предприятие находилось в небольшом промышленном городке. Так как городок был небольшим, информация о проверке все-таки просочилась в соответствующий отдел завода (кум, сват, брат — как не подстраховать своих). Соответственно, был организован такой режим, что даже«посторонняя собака» не смела подойти к забору ближе указанного в формуляре расстояния. Не говоря уже о «диверсантах», даже «своих».И вот окончился срок, выделенный для проверки вышеназванной организации. «Старлей» приходит к своему руководству, держа подмышкой солидный «талмуд». Что же в нем? А ВСЕ!!!Выпускаемая заводом продукция, расположение цехов, фамилии и имена руководителей... ВСЕ!!!1-й, «самый секретный отдел» завода в панике. «Утечка информации», да какая!!! «Диверсант» проник во все «наисекретнейшие» подразделения,скопировал «сверхсекретную» информацию.Да не мог он попасть в «закрома»!!! Исключено!!! Может, похитил кого-то из руководства и под «нечеловеческими пытками» извлек «совершенно секретную» информацию. Но за последнее время не пропадал с завода даже последний слесарь, не говоря уже о руководстве среднего, тем более высшего, звена. Руководство КГБ, в виде начальника отдела, строго посмотрело на «старлея» и сказало: «Колись! Как проник на предприятие,как похитил, как пытал?». «Старлей» немного замялся, затем коротко рассказал о своей «террористической», деятельности. Да ни на какое секретное предприятие он не проникал. Похищение, пытки -зачем все это надо? Когда в двух кварталах от завода есть прекрасная«забегаловка», которую посещают практически все рабочие завода и даже руководители «среднего звена». Может и «высшего», но маскируются. А о чем еще можно поговорить за кружкой пива, да прилагаемой к ней хорошей стопкой водки? Только о производственных достижениях, о руководителях(хороших и не очень), о женщинах (вот Клавка из 3-го цеха, запорола деталь от ххххх, которая стоит...).Наказывать, в общем-то, вроде бы и некого, потому что виноваты практически все, весь завод. Разогнать, что ли? Но Приказ «О повышении „режимности“ предприятия» все-таки издан был.

Дело было в начале 90-х, когда китайские аспиранты в наших научных учреждениях уже появились, а лазерных проекторов ещё не было. У моего знакомого учёного (У) был, как раз, китайский аспирант (КА). А ещё у него был день рождения. И, чтобы мало не показалось, на следующий день он должен был делать ответственный доклад на какой-то сверхважной конференции у них в институте. К докладу необходимо было срочно сделать соответствующие плакаты с рисунками.

И вот, в соседней комнате давно уже накрыты столы, народ хором пускает слюни и вот-вот примется за дело, не дожидаясь виновника торжества. Осталось сделать 2 плаката с графиками. Собственно, рисунки простые, более того, они уже есть, но сделаны они на миллиметровке, а по тогдашним понятиям необходимо было показывать ватман. Ну, и У попросил КА: «я пойду к гостям, а ты быстренько перерисуй графики на ватман и присоединяйся к нам».

Где-то через час или полтора У обратил внимание, что КА всё не идёт и пошёл посмотреть. КА он нашёл чуть-ли не в слезах, среди кучи листов испорченного ватмана. «Один плакат сделал, а второй ну никак не получается!»

Вы угадали правильно. КА тщательно переносил с миллиметровки на ватман рисунок вместе с миллиметровой сеткой.